До розділу
 

 

ПОСЕЛЕНИЕ И СВЯТИЛИЩЕ В СЕЛЕ ИВАНКОВЦЫ В СРЕДНЕМ ПОДНЕСТРОВЬЕ

М.Ю.Брайчевский, В.И.Довженок

 

В начале 1950 г. в Институт археологии АН УССР поступило сообщение И. Старунского о том, что в с. Иванковцы Ново-Ушицкого района Хмельницкой (тогда Каменец-Подольской) области имеются два каменных изваяния.
На место находки выехал В.И.Довженок, который произвел предварительное обследование территории. При этом выяснилось, что изваяния представляют собой древнеславянские языческие идолы, находящиеся на поселении черняховской культуры. Оказалось также, что, помимо двух изваяний, о которых сообщалось в письме И.Старунского, в Иванковцах, на одном из огородов, до недавнего времени имелось еще третье, которое в недалеком прошлом было разбито владельцем усадьбы и закопано в землю1.
В 1951 г. на поселении были произведены раскопки экспедицией Института археологии АН УССР под руководством М.Ю.Брайчевского.
Поскольку эти раскопки происходили в неблагоприятных условиях осени (конец сентября – начало октября), их масштабы имели ограниченный характер. Все же удалось выяснить, что в том месте, где находились идолы, в частности тот, что продолжал стоять на своем первоначальном месте, действительно имелось древнее святилище. Кроме того, было установлено, что поселение характеризуется ярко выраженными следами железоделательного производства2.
В 1952 г. раскопки поселения продолжили В.И.Довженок и М.Ю.Брайчевский3. Они окончательно подтвердили связь обнаруженного святилища с поселением, а также дали новые данные для характеристики последнего. В том же году каменные скульптуры были перевезены в Каменецкий исторический музей (два изваяния) и Черновицкий краеведческий музей (одно изваяние), где они сохраняются и в настоящее время. Материалы раскопок 1952 г. не были опубликованы.

 

І
Село Иванковцы расположено на правобережье Днестра примерно в 8 км от реки, на обоих склонах глубокой балки, по которой протекает небольшой ручеек Батижок, берущий свое начало за северо-восточной околицей села. В пределах села в долину Батижка справа впадает боковая балка, начинающаяся в 2 км к западу от села, у хутора Богомиловки Ново-Ушицкого района. По дну ее пробегает безымянный периодически пересыхающий ручеек. Склоны обеих долин довольно крутые, местами заканчивающиеся отвесными обрывами известкового камня, представляющего коренную породу. Ландшафт совершенно типичный для поднестровской Подолии.
Поселение черняховской культуры расположено на высоком мысу при впадении безымянного ручейка в Батижок, на правом берегу Батижка и на левом берегу – безымянного ручейка (рис. 1). Оно занимает верхнюю часть склона, так как нижняя – слишком крута. Это отличает топографию описываемого поселения от топографии подавляющего большинства прочих поселений данного типа, занимающих, как правило, низкие склоны поближе к воде. Впрочем, водоснабжение поселения не представляло проблемы благодаря существованию источника, расположенного достаточно высоко до склону.
Поселение начинается от склона в долину р. Батижок и тянется полосой вдоль склона в долину безымянного ручья, в направлении с востока на запад, на протяжении примерно около 0,5 км. Оно занимает площадь около 10 га. Выше него, на плато находится большое поселение трипольской культуры.
Каменные изваяния находились в западной части поселения, к югу от современного сельского кладбища. Первое из них стояло на огороде колхозника Ст.Онищука. Оно представляло собой четырехгранный, грубо обтесанный каменный столб с изображениями человеческих лиц, сохранившимися с трех сторон. Фигура изваяна из местного известняка, отличающегося значительной мягкостью, и несет явные следы выветривания. Поверхность камня неровная, растрескавшаяся и местами покрытая лишайником. Размеры изваяния: длина части, возвышавшейся над землей, – 1,80 м (закопано в землю оно было на 0,70 м), ширина 0,4 м.
На северо-восточной, северо-западной и юго-западной сторонах имеются трещины, идущие сверху вниз и раскалывающие столб продольно на три части. Изображения человеческих лиц имеются с юго-западной, северо-западной и северо-восточной стороны, в верхней части столба.
Наиболее хорошо сохранилось изображение лица с юго-западной стороны (рис. 2,1,2). Оно передано овалом, вырезанным в плоскости камня таким образом, что рельеф выступает на 1–2 см. Глаза и рот показаны углублениями, вписанными в полукруг, изображающий лицо. Относительно хорошо сохранилось также изображение с северо-западной стороны. Здесь отчетливо заметны углубления, обозначающие глаза и рот, а также заметна борода. Лицо это представляется несколько более крупным, по сравнению с предыдущим. Значительно хуже сохранилось изображение с северо-восточной стороны, наиболее открытое разрушительной силе осенних и зимних ветров. Здесь более или менее хорошо заметны только глазные углубления; рот виден менее отчетливо. Прочие части лица совсем неразборчивы. На четвертой, юго-восточной, стороне изображение лица в настоящее время отсутствует. Возможно, оно было первоначально, но совершенно выветрилось (эта сторона вообще сильно пострадала от выветривания); возможно, впрочем, его никогда и не было, и идол с самого начала был трехликим.
В средней и нижней части на плоскостях столба в настоящее время никаких сколько-нибудь ясных изображений не имеется. Однако в некоторых местах – внизу столба и посредине – заметны выпуклости и впадины искусственного происхождения. Возможно, это остатки каких-то рисунков, покрывавших плоскости столба в прежнее время, но сейчас полностью исчезнувших. По рассказам старожилов, прежде здесь, действительно, были заметны какие-то фигуры и знаки, но что они изображали и каков был их характер – сейчас сказать трудно.
Общая сохранность идола плохая; даже сохранившиеся детали изображения отчетливо видны лишь при косом освещении. В то время, когда изваяние стало известно науке, оно находилось в сильно наклонившемся (на запад) положении, но крестьяне помнят, когда оно стояло прямо. Владелец огорода рассказывал, что наклон получился в результате оседания земли в какую-то пустоту (вероятно, вымоина; позже, при раскопках, следов каких-либо пустот в этом месте обнаружить не удалось).
Второе изваяние лежало на меже, отделявшей усадьбу колхозника Ф.Готки от усадьбы колхозника Л.Бурдюженко, среди кустов шиповника и фруктовых деревьев, росших на меже (рис. 3). Это место находится к западу от пункта, где стоял первый идол.
Вторая фигура представляла собой четырехгранный уплощенный столб, изображающий человеческое тело, со скульптурным, объемным изображением человеческой головы (рис. 4). Общая композиция произведения напоминает древнегреческие гермы. Изваяна фигура из того же известняка и в свою очередь подверглась выветриванию, хотя и не в такой степени, как первая. Поэтому общая сохранность данного памятника несколько лучше; отбита лишь левая часть головы, а также нос. Размеры статуи: длина 2,35 м, ширина 0,52 м, толщина 0,38 м, длина головы 0,48 м, ширина лица по линии носа 0,27 м.
Исполнение второго идола отличается большей тщательностью. Вполне отчетливо переданы борода, усы, глаза, нос (отбитый совсем недавно). На туловище хорошо видны изображения рук, сложенных на груди, и меча, идущего от правой руки наискось через туловище. Изображение ног отсутствует, но, вероятно, нижняя часть статуи просто отбита. При косом освещении в нижней части правого бока заметны какие-то царапины или насечки; среди них, кажется, имеется изображение, напоминающее «знаки Рюриковичей».
Второе изваяние, в отличие от первого, лежало заведомо не на своем первоначальном месте. Можно предполагать, однако, что обитатели села вряд ли стали бы перетаскивать тяжелую каменную фигуру на далекое расстояние; поэтому можно думать, что первоначальное местоположение этого идола находилось где-то поблизости.
Третий идол сперва находился на приусадебном участке колхозника Я.Яремчука, выше по склону, к северо-востоку от первого изваяния. За некоторое время до начала археологических исследований в Иванковцах он был разбит отцом нынешнего владельца огорода и закопан в землю. Место, где были закопаны остатки скульптуры, показали крестьяне. Во время раскопок обломки были отрыты и доставлены в Каменец-Подольский музей. Всего оказалось семь крупных обломков камня и множество мелких, которые в своей совокупности позволили восстановить древнюю скульптуру (рис. 5).
Это было наиболее крупное и массивное из всех трех изваяний. Оно имело в длину более 3 м. Сделано оно из того же мягкого известняка, что и два вышеописанных идола. По характеру изображения третья статуя ближе ко второй. Она также представляет собой неправильно-четырехгранный столб со скульптурным изображением человеческой головы сверху. Туловище (т.е. сам столб) обработано гораздо грубее, чем у второго идола, а голова – напротив – более тщательно (рис. 6). Отлично видны глаза, нос, рот, подбородок (либо совсем безбородый, либо с очень короткой бородкой), волосы, уши. Ниже на столбе не показано никаких деталей одежды или частей человеческого тела. Более того, поверхность его совершенно не обработана и бугриста; сечение не везде одинаковое и т. д. Все это заставляет думать, что третий идол не был закончен обработкой. Хорошо видно, что не были доделаны правое плечо и шея с правой стороны: работа была начата, а затем прекращена. Заметны следы орудия, которым работал мастер.
Нынешний хозяин участка, где найден идол, утверждает, что голова фигуры была отбита в древности и всегда лежала отдельно от туловища, что его отец, следовательно, разбил только последнее. Таким образом, можно думать, что при обработке шеи неловкий удар отбил голову незаконченной скульптуры, в связи с чем дальнейшая работа над ней потеряла смысл и третий идол так и не был поставлен. Из этого вытекает важный вывод о том, что иванковецкие идолы не были привезены откуда-то со стороны, а изготовлялись на месте, жителями поселения.

 

II
Раскопки сосредоточены в месте обнаружения всех трех идолов, но особенно первого из них, стоявшего, как сказано, на своем первоначальном месте – там, где он был поставлен в первой половине I тысячелетия н.э. Именно здесь и удалось обнаружить непосредственные остатки древнеславянского языческого святилища.
В 1952 г. была вскрыта сплошная площадь в 100 м2, математическим центром которой был идол (рис. 7). Однако никаких определенных объектов здесь не было обнаружено. Юго-западная половина раскопа оказалась совершенно пустой; на северо-восточной – обнаружено десять ям диаметром от 0,50 до 1,00 м, углубленных в землю от 0,40 до 1,00 м. Никакой системы в расположении ям не было; заполнение их не содержало предметов, лишь изредка встречались мелкие черепки Черняховского типа, камешки, а в некоторых – кусочки обожженной глины, пережженные обломки известняка и следы пепла.
Идол, несомненно, стоял на свободном месте, ничем не застроенном. Бессистемное расположение ям исключает возможность их истолкования как ям от столбов какого-либо сооружения. Возможно, в некоторых из них стояли деревянные изображения божеств, не сохранившиеся до наших дней; другие, возможно, просто отмечают места жертвенных костров.
Раскопки участка, где непосредственно стоял идол, показали, что и здесь ничего не было. Не удалось проследить даже четких контуров ямы, в которую он был вкопан. Было лишь заметно, что около самого изваяния земля несколько темнее и на некотором расстоянии от него постепенно переходит в более светлый материковый грунт. Идол был вкопан на 0,70 м; основанием своим он стоял на материковой глине. Стратиграфические наблюдения не оставляют сомнений, что поставлен идол был в то время, когда аккумуляция культурного слоя еще не начиналась, т.е. в начальный период существования поселения. Это окончательно решает вопрос о синхронности изваяний и святилища поселению, исключая возможность отнесения первых к послечерняховскому времени.
Во время раскопок площадки непосредственно вокруг стоящего идола встречался характерный Черняховский материал. Первое место среди находок, как обычно, принадлежит керамике, преимущественно гончарной. Большинство черепков с шероховатой поверхностью, несколько реже попадались обломки гончарной посуды с лощеной поверхностью черного и серого цвета. Среди последней часто встречались обломки донышек на кольцевой ножке. На некоторых фрагментах – линейный и волнистый орнамент. В большом количестве найдены кости домашних и диких животных. Кроме того, найдены две бронзовые фибулы и железный серповидный нож.
Никаких вещей, относящихся ко времени после Черняховской культуры, тут найдено не было. Зато встречено несколько черепков трипольской культуры, попавших сюда с территории поселения, расположенного выше по склону.
Гораздо более выразительная картина была обнаружена на некотором расстоянии от идола, в направлении на север (вверх по склону), запад и восток. Оказалось, что площадь, на которой стоял идол, была окружена целым рядом разнообразных сооружений, имевших ритуальное назначение и в своей совокупности составляющих комплекс капища4 (рис. 8).
К северу от идола в 1951 г. раскопаны следующие объекты:
Яма 1 обнаружена в южном конце раскопа, в непосредственной близости от идола (около 3 м). Она имела неправильно-округлую форму и размеры: 1,50 м в длину, 1,15 м в ширину и около 0,50 м в глубину. На дне ямы оказались две маленькие ямки. В заполнения встречено несколько обломков керамики Черняховского типа, в том числе обломок лепной сковородки, дно которой с внутренней стороны орнаментировано наколами.
Яма 2 расположена к северу от ямы 1 примерно на расстоянии 3,40 м. Она имеет в плане почти правильную круглую форму и сравнительно небольшой диаметр, но зато большую глубину. Стенки ее опускались книзу несколькими (двумя или тремя) уступами, в связи с чем диаметр дна значительно меньше диаметра верхней части ямы (0,50 м против 0,80–0,85 м). Глубина ямы составляла около 0,95 м. В заполнении найдены обломки Черняховской керамики, фрагмент плоского керамического пряслица и нижняя часть рога оленя со спиральными ветвями.
Яма 3 расчищена еще далее к северу, на расстоянии 3,70 м от ямы 2. Она имеет совершенно другие пропорции – гораздо шире в плане, но зато неглубока, имеет неправильно округлую форму и диаметр около 2,50– 3,00 м; глубина составляет 0,20–0,25 м. Внутри обнаружены две маленькие ямки, вырытые в дне большой ямы. Одна расположена в юго-западной части, у самого края ямы; имеет в диаметре 0,50–0,35 м и глубину около 0,15 м. Другая находилась в центре и имела удлиненную форму, вытянутую с запада на восток; ее длина составляла около 1,00 м, ширина – примерно 0,45–0,50 м, глубина – около 0,30 м. В заполнении встречались обломки посуды Черняховского типа; в восточной части ямы найдена большая часть лепного сосуда банкообразной формы с отогнутым наружу венчиком и округлым туловищем. Такие сосуды считаются характерными для эпохи после культуры полей погребений. Следует отметить также обломок сковородки с низеньким бортиком – также тип керамики, свойственный второй половине I тысячелетия н.э. Помимо керамики, в заполнении ямы встречались кости животных, обожженная глина, куски камней, угольки.
Наиболее сложная картина выявилась еще далее к северу – примерно в 5 м от только что описанной ямы. Здесь исследовано несколько объектов, составлявших единую систему.
Яма 4 имела в плане правильную круглую форму и довольно большие размеры. Диаметр ее составлял 2,40–2,20 м, глубина 0,35–0,45 м. Благодаря наличию вокруг ямы завала обожженной глины удалось точно проследить уровень, с которого яма была впущена в землю (около 0,40 м от современной поверхности). Профиль ямы – корытообразный; стенки ее полого спускаются почти к центральной части.
В заполнении найдены обломки посуды Черняховского типа и более поздней, украшенной лентами линейного орнамента, нанесенного многозубчатым штампом. Такая керамика характерна для памятников второй половины I тысячелетия н.э. Кроме керамики, найдено много кусков глиняной обмазки, мелкие обломки камней, крошечный кусочек бронзы. Материал залегал в нижней части ямы – у дна; в заполнении встречались лишь единичные черепки. Над ямой оказалось позднее скопление камней; к какому времени оно относится – установить невозможно.
Сооружение около ямы 4 обнаружено в виде ямок от столбов и развала глиняной обмазки вокруг ямы. Ямки от столбов выявились под завалом обмазки, которым они были перекрыты. Две из них обнаружены к северо-востоку от ямы, причем в обеих были расчищены остатки сгоревших столбов. Третья ямка с остатками перетлевшего дерева расчищена на дне самой ямы. Четвертую ямку, место которой находилось у южного края ямы, расчистить не удалось, но и тут были обнаружены остатки сгоревшего столба. Глубина обнаруженных ямок 0,25 м. В совокупности четыре столба очерчивали прямоугольник длиной 1,70 м и шириной 0,75 м, ориентированный по линии северо-запад – юго-восток.
Развал обмазки (след постройки 1) лежал двумя слоями с трех сторон ямы 4 – с восточной, южной и западной, охватывал примерно площадь 6,40 м в длину и 2,40 м в ширину. Имел он неправильные контуры; в северо-западном направлении четкой границы вообще не оказалось. Насыщенность грунта обмазкой постепенно ослабевала, причем на расстоянии 2,5–3,0 м от основного завала земля еще содержала отдельные кусочки обожженной глины. Интенсивность завала неравномерна. Залегал он двумя слоями. Верхний слой был менее интенсивным; кусочки глины мелкие и лежали несплошной массой. Нижний слой отличался большей мощностью, но залегал двумя массивами: один находился к юго-востоку от ямы, другой – к западу.
При расчистке описываемого сооружения найден характерный Черняховский материал, преимущественно керамика. Среди черепков встречен обломок уникальной посудины для подвешивания типа лампады. Это обломок плоского венчика с вертикально поставленным ушком. Данная посудина не имеет себе аналогий в Черняховской культуре, хотя по технологическим признакам относится к серо-лощеной керамике Черняховского типа. Найден этот обломок под слоем обмазки между столбами, внутри описываемого сооружения.
Среди завала обожженной глины обнаружено несколько валунов и обломков жерновов, послуживших, вероятно, строительным материалом.
Описанное сооружение безусловно связано с ямой 4. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что один из столбов его был вкопан в дно ямы, т.е. гораздо глубже, чем три остальные. Если бы яма была древнее сооружения и в момент его постройки была уже засыпана, то столб был бы вкопан в ее заполнение; если бы, напротив, яма оказалась более поздней и была бы выкопана после уничтожения постройки, то она ликвидировала бы ямку от столба. Кроме того, внутри ямы тоже была найдена обмазка завала, которая могла туда попасть только при том условии, что в момент гибели сооружения яма была открытой.
В 2 м к юго-западу от края ямы 4 расчищена каменная вымостка, состоявшая из плоских известковых камней. Она залегала на уровне древней поверхности, вне пределов сплошного завала обожженной глины. Размеры камней различны (до 30–34 см в длину и (19–20 см в ширину). Форма вымостки – почти правильный прямоугольник длиной 1,4 м и шириной 0,6 м, вытянутый по линии северо-запад – юго-восток (ось ее параллельна оси описанной выше постройки). Камни имеют совершенно ровную, плоскую поверхность и уложены весьма аккуратно. Они совершенно не обожжены. Среди камней найдено несколько очень мелких черепков черняховского типа.
Яма 5 непосредственно примыкала к яме 4 – так, что последняя ее частично перерезала. Поскольку заполнение этой ямы перекрыто описанным выше завалом глиняной обмазки, ее приходится считать более древней, нежели яму 4 и связанные с ней объекты. Она имела довольно правильную круглую форму; стенки ее вначале сужались воронкообразно, а примерно от глубины 0,15–0,25 м вертикально спускались ко дну. Диаметр ямы в верхней части составлял 0,80–0,90 м, у дна – около 0,70 м. Глубина ямы достигала 0,70 м. В заполнении почти ничего не найдено – лишь несколько небольших обломков керамики, большой кусок жернового камня и глиняный конус со сквозным отверстием.
Яма 6 раскопана к западу от ямы 4, на расстоянии 2,40 м от нее. Имеет в плане удлиненную форму, вытянутую по линии север-юг совершенно точно. Длина ее составляет 1,00 м; ширина 0,40–0,50 м. Дно ее спускается уступом, в связи с чем глубина северной части достигала 0,95 м, а южной только – 0,35–0,40 м. В заполнении ямы найдено лишь большое количество известковых камней. И эта яма с восточной части частично перекрыта завалом глиняной обмазки, о котором была речь выше.
Скопление камней было обнаружено к северо-западу от ямы 4. Эти камни лежали на уровне дневной поверхности без какой-либо системы. Их назначение и происхождение не вполне ясно.
В 1952 г. была исследована площадь к западу и к востоку от стоявшего идола (рис.9 и 10).
С восточной стороны, примерно в 20 м от идола, обнаружены остатки постройки 2 в виде не особенно интенсивного завала мелких кусочков обожженной глины, залегавшего в зольном слое земли, содержавшем пепел, по-видимому, от сгоревших стен.
Из-за плохой сохранности объекта выяснить точный план и размеры постройки не удалось; можно лишь думать, что она занимала площадь около 7 м в длину и 5 м в ширину. Ориентирована она по линии северо-запад – юго-восток так же, как и объекты, исследованные к северу от идола. Относительно конструкции постройки также нельзя сказать что-либо определенное, кроме того, что она была совершенно наземной и имела легкие стены, обмазанные глиной (рис. 10). Но зато отлично сохранилась печь или очаг, расположенный в юго-восточной части постройки. Этот очаг сооружен на каменной основе, имевшей прямоугольную форму и размеры: 0,80 м в длину и 0,70 м в ширину. На этой основе обнаружены остатки пода и сильно обожженной глиняной обмазки. Следов сводов не оказалось.
В северо-западной части помещения находился толстый (до 0,10 м) слой обожженной глины, занимавший площадь около 1,5 м2. Около этого завала лежал нижний жерновой камень (лежняк) диаметром 60 см, с прямоугольным отверстием посередине.
Внутри помещения и к западу от него расчищено несколько ям, расположенных бессистемно. Их назначение осталось неясным; возможно, часть из них были ямами от столбов, поддерживавших стены сооружения, лавки и другие предметы, составлявшие оборудование исследованного объекта.
При раскопке описанной постройки найдены черепки, характерные для Черняховской культуры, кости домашних и диких животных (в том числе – со следами обработки) и железный нож.
К западу от идола, на расстоянии 17 м от него, обнаружены остатки еще одной, третьей постройки (рис. 11).
Тут расчищен завал обожженной глиняной обмазки, занимавший площадь около 7 м длиной и 3,20 м шириной, прямоугольной формы (как и предыдущие, вытянутый с северо-запада на юго-восток). Более толстый слой глиняной обмазки находился в северной части объекта, тут толщина его достигала 0,10 м. По направлению к югу завал обожженной глины постепенно становился тоньше и в конце концов сходил на нет.
В юго-западном углу сооружения обнаружены остатки очага – плоские камни, сложенные полукругом, диаметр которого 0,60 м. Эти камни окружали слой обожженной глины. При исследовании и этого сооружения найдены обломки посуды Черняховского типа, кости животных, а также железное сверло.
Исследованные объекты, несмотря на их плохую сохранность, позволяют в общих чертах реконструировать святилище. Центром его было каменное изваяние четырехликого или трехликого божества, стоявшее в центре свободной площадки. С южной стороны (обращенной вниз по склону) никаких сооружений, по-видимому, не было5. Зато с севера, запада и востока, точно по стрелке компаса, примерно на одинаковом расстоянии (17–20 м) от идола были расположены три небольшие легкие постройки со стенами, обмазанными глиной (с запада и востока постройки были несколько большими, с севера – совершенно маленькая). Внутри западной и восточной постройки находились очаги, служившие, вероятно, жертвенниками. В северной постройке очага не было (она, вероятно, слишком мала для этого), но рядом с ней имелась вымостка плоских камней, также, скорее всего, служившая алтарем.
Между изображением божества и описанными постройками находились ритуальные ямы, в частности с северной стороны помещалась цепочка таких ям, вытянутых строго по одной линии, точно ориентированной на север. На площадке перед идолом, видимо, разводились костры, вследствие чего и образовались не особенно четко выраженные углубления, в заполнении которых находились пепел, угольки и мелкие кусочки обожженной глины.

 

IІІ
Раскопки в тех местах, где обнаружены два других идола, столь определенной картины не дали. Объясняется это, конечно, тем, что один из них был стащен с того места, где находился первоначально, и положен на современной меже; другой, по-видимому, вообще не был закончен изготовлением.
Небольшой раскоп, заложенный возле лежащего идола (2), показал чрезвычайную насыщенность культурного слоя железным шлаком, представлявшим отходы железоделательного производства. Однако непосредственных следов последнего (в виде горнов) обнаружить не удалось, хотя не может быть сомнений, что они располагались где-то поблизости. Непосредственно под пахотным слоем здесь залегал довольно мощный зольный слой, толщина которого достигала 0,6 м. Граница между зольным слоем и материковым грунтом не является резкой: первый переходит во второй постепенно. В зольном слое найдено большое количество типичной черняховской керамики, причем обращало внимание обилие доньев лепных и гончарных сосудов, часто толстостенных. Кроме того, встречено много пережженных камней и костей, главным образом спиленных рогов
На глубине около 0,60 м обнаружился завал кусков обожженной глины, уходивший в восточную стенку. Этот завал в восточной части покрывал слой глиняной обмазки типа пода с ровной, но весьма потрескавшейся поверхностью, поднимавшейся по направлению к востоку двумя низенькими уступами. Исследовать полностью этот любопытный объект не удалось, так как для этого была необходима выкорчевка растущих здесь фруктовых деревьев и кустарников, непосредственно под которые уходила вымостка. Назначение ее осталось невыясненным.
В том месте, где закопаны обломки третьего идола, в 1951 г. было заложено несколько поисковых траншей, но они не дали каких-либо результатов, если не считать, что в одной из них обнаружена трипольская площадка. В 1953 г. здесь был заложен раскоп площадью 100 м2 (рис. 12). В центре площади, отведенной под раскоп, имелось небольшое возвышение, где наблюдалось особое скопление культурных остатков. Это позволило надеяться, что именно в этом месте могут оказаться какие-либо важные объекты.
Раскопками здесь действительно обнаружено скопление камней, а на глубине 0,50 м остатки печи, очевидно бывшей частью какого-то сооружения (рис. 13 и 14). Печь была возведена на каменной вымостке длиной 1,15 м и шириной 1,05 м, ориентированной по линии восток – запад. Конструкция вымостки следующая: непосредственно на поверхность земли был положен слой известковых камней, среди которых оказался жернов, разбитый надвое, и другой – целый. Слой камней обмазан глиной, поверхность которой образовала под. Сверху по глиняной обмазке положен с краев еще один слой камней, который с трех сторон ограничивал внутреннее пространство печи. Эти камни служили стенками топки. Возле печи найдено много обломков известняка, которые, вероятно, происходят из верхней части ее стенок.
По всей площади раскопа в большом количестве встречались куски железного шлака и кричного железа. Всего найдено около 600 кусков, в том числе много довольно крупных.
Шлаки концентрировались главным образом на пространстве к северу и западу от описанной печи. В четырех местах они залегали большими скоплениями. В таких местах обнаружены развалы известкового камня и кусков обожженной глины. Их расчистка показала, что под слоем развалов имелись незначительные углубления в землю, заполненные пережженной землей и остатками глиняной обмазки дна, шириной около 0,50–0,60 м. Эти углубления, очевидно, представляют собой основания железоплавильных горнов так называемого силезского типа, наземных домниц со стенками, выполненными из глины. Это подтверждается не только обильными находками шлаков и криц, но и наличием большого количества золы и угля, которые буквально насыщали землю. Известковые камни, очевидно, использовались в процессе плавки железа в качестве флюса.
Таким образом, небольшие раскопки, проведенные в тех местах, где находились второй и третий идолы, показали наличие хозяйственных или производственных объектов, однако не выявили никакой связи между одними и другими. Можно считать установленным, что оба эти идола лежали отнюдь не на том месте, которое для них предназначалось.
Во время раскопок встречалось большое количество керамики Черняховского типа, но, кроме того, найдены черепки, по составу глины, форме и орнаменту очень напоминающие раннюю керамику эпохи Киевской Руси. Кроме керамики, обнаружено железное долото (?), глиняное пряслице конической формы, стеклянное биконическое пряслице и две римские монеты – серебряные денарии Марка Аврелия (161 – 180 гг.) и Фаустины Младшей.
В 1952 г. было проведено также частичное исследование восточной части поселения, находящейся на мысу при впадении безымянного ручья в долину р. Батижок. Этот район поселения отличается особенной насыщенностью культурного слоя. Тут на поверхности земли встречается множество черепков, костей, железных и керамических шлаков и скопления глиняной обмазки. Местами куски глины лежат просто на поверхности оплошным слоем, что, безусловно, указывает на существование в этих местах следов построек, погибших от огня. На одном из таких мест, где выступало скопление обмазки, и был заложен раскоп (рис. 15).
Под пахотным слоем обнаружен развал обожженной глины, занимавший значительную площадь. Глина лежала сплошным слоем, но не везде одинаково интенсивным. В (некоторых местах имелся мощный слой завала, в других – лишь отдельные куски обмазки. Под завалом выявлены границы пятна, которое своими размерами и ориентацией вполне соответствует завалу. Очевидно, это пятно определяет площадь постройки, от стен которой сохранился развал обмазки. Постройка имела длину 6,0 м, ширину 3,5 м; ориентирована она была по линии с северо-запада на юго-восток.
Ниже развала обмазки в двух местах прослежены остатки пода, находившегося в северной части помещения. Внутри сооружения оказались еще три ямы. Одна из них, почти в самом центре, не имеет к исследованной постройке никакого отношения: это новейшая яма, прорезавшая культурный слой и завал обмазки. К югу от нее, а также у северо-восточного края помещения, отмечены следы ям древнего происхождения. Первая имела диаметр 0,45 и глубину 0,40 м; вторая – диаметр 0,60 и глубину 0,60 м. Около постройки, к северу от нее, находились еще две подобные ямы, а на восток – одна прямоугольная, имевшая в длину 0,40 м, в ширину 0,35 м, глубину 0,25 м. Очевидно, это были хозяйственные ямы.
В юго-западном углу помещения оказалась большая яма древнего происхождения, в заполнении которой было много больших кусков обмазки (рис. 16). Из этого следует, что яма была открытой в момент пожара, уничтожившего постройку, и обрушившиеся горящие стены заполнили ее обломками обожженной глины. Яма имеет грушевидную форму (с более широкой нижней частью); ее размеры: диаметр в верхней части 1,80 м; диаметр внизу 2,10 м; глубина 1,00 м. В заполнении ямы, кроме кусков обмазки, встречались черепки черняховского типа.
Не может быть сомнения, что эта яма имела хозяйственное назначение и служила для хранения припасов. Подобные ямы грушевидной формы чрезвычайно характерны для раннесредневековой славянской культуры, но известны и в Черняховскую эпоху. В частности, отличным примером может быть грушевидная яма, раскопанная на позднечерняховском поселении в с.Черепин близ Корсуня-Шевченковского6.
Описанная постройка несомненно служила жилищем; об этом свидетельствует и характер постройки, совершенно аналогичной жилищам, исследованным на других поселениях черняховской культуры, и ее размеры, наличие печи, от которой сохранились участки пода, наличие хозяйственной ямы и т.д. При исследовании жилища встречалась в большом количестве керамика черняховского типа, а также – большое количество шлака и криц. Эти находки позволяют думать, что обитатели данного жилища имели какое-то отношение к железоделательному производству либо к обработке железа.

 

IV
Вещевой материал, собранный в результате раскопок, проведенных в Иванковцах, как и обычно, состоял в первую очередь из керамики. Эта керамика типична для черняховской культуры и разделяется на две основные группы: гончарную и лепную.
Лепная керамика представлена довольно значительным количеством обломков, хотя и составляет меньшинство находок (рис. 17). Изготовлена она грубо, из скверно обработанной глины, как правило – с примесью шамота. Обжиг неравномерный – по-видимому, он осуществлялся на костре. Цвет черепка в большинстве случаев бурый, серый или черный. Из форм преобладали банкообразные сосуды; известны также несколько обломков сковородок с плоским дном и низкими вертикальными венчиками (рис. 17, 3-4).
Большой интерес представляет собой, крупный обломок банкообразного сосуда – лепного или изготовленного на медленном круге, найденный в яме 3 (рис. 17, 6). Глина обработана грубо, однако формовка довольно аккуратная, о чем, в частности, говорит совершенно правильный профиль, поверхность заглажена. Обжиг неравномерный – внутренняя поверхность имеет темно-серый, а внешняя – темно-желтый цвет. Туловище сосуда округло, венчик отогнут наружу и имеет косой срезанный край. Орнамент отсутствует. По своему характеру этот сосуд напоминает керамику второй половины I тысячелетия н.э.
Гончарная керамика в свою очередь разделяется на две основные группы. Первую из них составляет очень тщательно сделанная посуда, изготовленная из тонкоотмученной глины без заметных примесей. Черепок отличается значительной плотностью, обжиг – достаточный, цвет черепка в подавляющем большинстве случаев серый, хотя имеются и отклонения (бурые, желтые и т. д.). Это столовая посуда; представлена она в первую очередь мисками, форма которых варьирует довольно существенно (рис. 18). Имеются экземпляры с округлым туловищем, биконические, с острым ребром. Венчики различной профилировки: плоские, уплощенные, вертикальные с утолщением, отогнутые наружу и т. д. Днища на кольцевой ножке или подставочной плитке. Орнамент представлен главным образом рельефными горизонтальными валиками, кроме того, имеется штампованный орнамент в виде розеток. Еще реже встречался линейный орнамент и орнамент в виде пролощенных линий. Большинство сосудов имеет лощеную поверхность, но качество лощения плохое. Среди этой группы посуды необходимо отметить ряд обломков, так называемого типа terra nigra, имеющих прекрасно залощенную поверхность с черным покрытием (рис. 19, 1–4). В количественном отношении группа столовой керамики занимает в общей массе находок незначительное место.
Ко второй группе гончарной керамики относятся внешне более грубые сосуды, изготовленные из менее тщательно промешенной глины с примесью песка или дресвы. Это кухонная посуда, отличающаяся, как правило, значительно большими размерами и большей толстостенностью. Несмотря на свою грубость, она характеризуется высокими технологическими качествами – прочность и плотность черепка, хороший обжиг, четкость профилировки и т. д. Цвет в большинстве темно-серый, иногда почти черный, но встречаются и отклонения – черепки бурого, желтого, красноватого цвета.
Из форм наиболее часто встречается обычный кухонный горшок с округлым туловищем и отогнутыми наружу венчиками, с простым профилем. В большинстве случаев сосуды не украшали. Лишь изредка на них встречается линейный орнамент. Особо следует выделить группу обломков крупных толстостенных сосудов, предназначенных для хранения припасов (так называемых зерновиков). Этот тип посуды чрезвычайно характерен для Поднестровья7; некоторые исследователи считают даже, что он составляет определенного рода особенность поднестровского варианта черняховской культуры8.
Среди керамического материала, происходящего с поселения в Иванковцах (в том числе найденного в составе комплексов явно Черняховского типа) имеются отдельные черепки, не характерные для Черняховской культуры, но зато находящие себе аналогии в более поздних памятниках середины и второй половины I тысячелетия н.э. (рис. 20). К их числу относятся обломки сосудов, изготовленных на медленном гончарном круге из плохо приготовленной глины, довольно толстостенных, украшенных линейным и волнистым орнаментом (рис. 19, 2, В, 5). По форме это горшки с малорасчлененным профилем. Такая керамика напоминает довольно близко гончарную посуду из Луки-Райковецкой9, раннего Плиснеска10, славянского поселения Рипнев 111 и других аналогичных памятников.
К керамике более позднего типа относятся также черепки от гончарных сосудов более тщательной выработки, изготовленных из хорошо обработанной глины с примесью сравнительно мелкого песка, более тонкостенных и хорошо обожженные (обычно черенок имеет желтый или оранжевый цвет), украшенные линейным и волнистым орнаментом, иногда нанесенным много зубчатым штампом. Такая керамика характерна для раннесредневекового слоя Пастырского городища12, она встречена в наиболее ранних слоях Плиснеска13, на некоторых поселениях Южного Буга, датируемых серединой I тысячелетия н.э.14, и т. д. (рис. 20, 2,4).
Особо следует отметить черепок – обломок сосуда, изготовленного на гончарном круге, довольно толстостенного, с черной гладкой поверхностью, украшенного вертикальными пролощенными линиями. Этот черепок находит явные аналогии в керамике «пастырского типа», распространенной в Среднем Поднепровье в третьей четверти I тысячелетия н.э. (Пастырское городище15, Дахновка16, Черепин17, Волынцево18 и т.д.).
Имеются поздние элементы и среди лепной керамики (в частности, уже упоминавшиеся обломки сковородок с низеньким бортиком) (рис. 17, 3, 4). Все эти находки свидетельствуют о том, что жизнь на поселении в той или иной мере продолжалась не только в эпоху расцвета черняховской культуры, но и в более позднее время – в середине, а может быть, и второй половине I тысячелетия н.э.
Особо следует оговорить уникальные обломки керамики, не находящие себе аналогий в других памятниках. Это обломок сковородки с орнаментом на днище, найденный в яме 1, из числа расположенных к северу от стоявшего идола. Сковородка была изготовлена без помощи гончарного круга, из весьма грубой, комковатой глины серо-коричневого цвета. Она имеет широкое плоское, довольно толстое дно и почти вертикальные бортики. Орнамент – в виде наколов или вдавлений – нанесен треугольным чеканом; оттиски штампа не образуют правильного узора. Сам по себе орнамент этот не представляет какого-либо исключения: способ украшения сосудов наколами хорошо известен, в частности в Поднестровье. Однако известные здесь сосуды с такой орнаментацией (Лука-Врублевецкая19, Залесье20 и др.) представляли собой банки, и оттиски штампа покрывали внешнюю поверхность стенок. В настоящем же случае орнамент располагался на внутренней поверхности днища; это было чрезвычайно неудобно с точки зрения утилитарной. Очевидно, данный сосуд имел какое-то особое назначение – быть может, связанное с ритуальными моментами, – и не случайно обломки его найдены в одной из ям близ подножия идола. Уникальными находками являются обломки своеобразных лампад или курильниц (рис. 19, 7–9). Один из них (рис. 19, 7) найден в развалинах постройки, стоявшей к северу от первого идола. Это фрагмент вертикальной, загибающейся снизу стенки и горизонтального уплощенного венчика, к которому присоединена вертикальная ручка, имеющая форму полукольца, круглая в сечении. По технике изготовления этот сосуд безусловно относится к группе серолощеной посуды черняховского типа; изготовлен он из хорошо обработанной, просеянной глины серого цвета, имеет лощеную поверхность. Аналогии ему ни в материалах Черняховской культуры, ни в синхронных ей культурах смежных земель нам не известны.
Помимо обломков посуды местного происхождения, при раскопках найден ряд обломков амфорной керамики, представляющей собой в области Среднего Поднестровья античный импорт. Эти обломки принадлежат двум типам амфор (рис. 20,1, 4). Первый из них - фрагмент типичных узкогорлых амфор III в. н.э., изготовленных из светлой глины грязно-желтого или палевого цвета. В числе прочих обломков имеются обломок ручки и обломок горла с ручкой. Другой тип – амфоры изготовленные из тонкоотмученной глины розового или красно-оранжевого цвета, иногда с ангобом. Некоторые обломки имеют рифленую поверхность. Эти обломки принадлежат позднеримским или даже раннесредневековым амфорам и датируются IV–V вв. н.э. либо же еще более поздним временем. Оба типа хорошо известны в памятниках Черняховской культуры21.
Другие вещевые находки представлены сравнительно бедно, причем останавливает внимание скудный характер бытового инвентаря.
Всего обнаружено три экземпляра глиняных пряслиц, из них один обломок. Одно найдено при исследовании производственного комплекса близ местонахождения разбитого идола среди развала металлургических горнов. Оно имело коническую форму (рис. 19, 11). Другое – наиболее типичное черняховское биконическое пряслице с воронкообразными углублениями вокруг отверстия с обеих сторон (рис. 19, 10).
Глиняные грузила коническо-пирамидальной формы представлены одним целым экземпляром и несколькими обломками (рис. 17, 7, 8). Изготовлены они из грубой комковатой глины, обожжены довольно плохо, цвет их колеблется от желтого и оранжевого до черного и серого. Сохранившийся экземпляр (найден в яме 5, расположенной к северу от стоявшего идола) имел высоту около 9,5 см. Сквозное отверстие проходит по середине высоты и имеет диаметр около 1 см. Подобные грузила весьма распространены в памятниках Черняховской культуры, причем встречаются иногда по нескольку экземпляров (например, в Мырзештах в Молдавии найдено 13 конических грузил22, в Будештах – шесть23 и т. д.).
Очень бедно поселение изделиями из металла. Железные предметы представлены только тремя находками: при раскопках площадки близ стоящего идола найден нож серповидной формы (рис. 21, 4; возможно ритуальный предмет), в развале постройки 2 (к востоку от того же изваяния) – нож обычной формы, а в развале постройки 3 (к западу от того же идола) – железное сверло. Этот предмет представляет несомненный интерес; он относится к числу сверл с перовидным рабочим концом. Такие сверла в памятниках Черняховской культуры до сих пор не встречались, хотя вообще сверла находили неоднократно (в Леськах, например, обнаружен обломок сверла с ложковидиым рабочим концом24, в Будештах – с ромбовидным25 и т.д.). Кроме того, найден еще железный стержень, назначение которого не выяснено (рис. 20, 3).
Из бронзовых изделий обнаружены две фибулы – арбалетные, с подвязанной ножкой (рис. 21, 2). Одна из них сохранилась целиком, другая – в виде обломка спинки. Обе найдены в непосредственной близости от первого (стоявшего) идола.
Во время раскопок встречалось очень много костей и рогов животных со следами обработки (спиленные рога, рога со спиленными ветвями, кости с нарезками, распиленные и т. д.). Но из числа костяных изделий найден только один гребень очень характерной для черняховской культуры формы (с полукругло-выгнутой спинкой) (рис. 21, 1). Он составлен из шести костяных пластинок, имеющих по восемь-девять зубцов каждая, соединенных с помощью двух продольных пластинок, скрепленных бронзовыми штифтами. Аналогии этому гребню многочисленны в памятниках Черняховского типа как в области Поднестровья, так и других районов. Найден гребень был в культурном слое к северу от стоявшего идола.
Интересно стеклянное пряслице биконической формы, изготовленное из зеленовато-голубого полупрозрачного стекла. Оно извлечено из земли возле места обнаружения третьего (разбитого) идола. Такие находки известны в памятниках Черняховского типа, но встречаются сравнительно редко (Викнины Великие26, Привольное27, Марошвашаргель28 и др.). Тип их чрезвычайно выдержанный.
Несколько богаче представлены каменные изделия. Из их числа выделяются неоднократные находки жерновов. Три из них дошли до нас целиком (один разбит пополам). Они имели диаметр 0,45–0,60 м, толщину 0,02–0,27 м. В центре были сквозные отверстия: в одном случае – круглое, в двух – прямоугольные. Последние свидетельствуют, что жернова работали с порхлицами. Поверхность всех трех жерновов имеет ясно выраженные следы сработанности; об этом же говорит и их незначительная толщина. Все три жернова найдены во вторичном залегании (они использованы в качестве строительного материала29).
Найдены также обломки точильных камней и кремни для огнива. Впрочем, выделить последние довольно затруднительно из-за наличия в верхней части поселения трипольского слоя, из которого происходит много кремня со следами обработки.
Наконец, необходимо отметить четыре монеты, найденные на территории поселения. Все они были римскими серебряными денариями II века (династии Антониев). Две из них, найденные на поверхности, были чеканены в правление Люция Вера – соправителя Марка Аврелия; третья принадлежала самому Марку Аврелию, а четвертая – его жене Фаустине Младшей. Таким образом, все четыре монеты хронологически очень компактны, относятся к третьей четверти II в. н.э. Из этого, однако, отнюдь не следует хронологическая ограниченность поселения, на котором они были найдены: время Марка Аврелия – период наиболее массового и активного притока римских монет на территорию черняховской культуры, монеты этого времени наиболее часто встречаются в составе ее памятников. Но обращались они здесь весьма длительное время и потому столь же вероятно встретить монету Марка Аврелия или его соправителей в составе комплекса IV в., как и II в.

 

V
Итак, поселение в с. Иванковцы на Поднестровье имеет необычный характер. Особенностями его является, с одной стороны, наличие святилища, а с другой – ярко выраженная промышленная деятельность его обитателей. Это поселение, несомненно, было крупным для своего времени центром железоделательного ремесла. Остатки производства в виде многочисленных кусков железного шлака и криц, а также кусков обожженной глины от горнов, известковых камней, служивших флюсом, древесного угля и золы выступают по всей поверхности поселения, на всем его протяжении.
Раскопки в очень незначительной степени затронули те участки поселка, где можно рассчитывать обнаружить остатки железоплавильных горнов, но несмотря на это, удалось зафиксировать следы по крайней мере четырех домниц. Сохранность их была плохой, но можно полагать, что конструктивные принципы были примерно те же, что у горнов первой половины I тысячелетия н.э., исследованных в Силезии (Тархалицы30, Грошовицы31, Хрущицы32 и др.). Это горны наземной конструкции, лепленные из глины, лишь иногда и чуть-чуть углубленные в землю. Вначале в земле делалось небольшое, круглое в плане углубление, диаметром 0,60–1,00 м; вокруг него по кругу в землю втыкались палки, слегка наклонные внутрь, служившие каркасом; их бывало от 13 до 21. Потом каркас обмазывался глиной, а с боков оставлялись отверстия для нагнетания воздуха. Такая конструкция горнов отлично прослежена в Тархалицах.
Нечто аналогичное, очевидно, имело место и на территории Черняховской культуры, в частности в Иванковцах; здесь также были наземные домницы со стенами, вылепленными из глины и примерно тех же размеров. Подобные горны зафиксированы также на черняховском поселении Лопатна в Молдавии33.
Обильное распространение шлаков по всей площади Иванковецкого поселения свидетельствует, что железоделательным производством тут занимались если не все жители, то во всяком случае основная часть. Надо думать, это поселение снабжало своей продукцией более или менее значительную округу.
Жилые постройки, по-видимому, сосредоточивались, преимущественно в восточной части поселения – ближе к склону в долину р. Багижок. В западной части располагались производственные объекты и святилище. То и другое было, вероятно, связано друг с другом, поскольку первобытное сознание всегда окружало железоделательное производство и тех лиц, которые были им заняты, ореолом таинственности.
Находки каменных изображений древних языческих богов в Иванковцах сами по себе имеют большое значение. Как известно, идолы древних славян чаще всего были деревянными и потому не сохранились до наших дней. В частности, согласно летописным данным, деревянные скульптуры, изображающие богов, стояли в Киеве до X в.34 Не так давно единственным каменным изваянием, изображающим божество, был знаменитый Збручский идол, или Святовит (названный так по ассоциации с четырехликим богом Святовитом, описанным Саксоном Грамматиком в Арконе35). Правда, еще перед первой мировой войной близ с. Лопушна (ныне Ивано-Франковская обл.) из Днестра был извлечен еще один каменный идол, получивший название «Лопушанского Святовита»36. Его судьба оказалась печальной: переживши христианизацию Руси более или менее благополучно на дне реки, он был уничтожен в начале XX в. по распоряжению местного священника; первоначальный его облик так и остался неизвестным для науки; уцелела лишь нижняя часть, изображавшая ноги.
Между тем, Подолия – край, исключительно богатый известняком, легко поддающимся обработке, край с большим количеством древних каменных изображений, часть из которых еще совсем недавно сохранялась на своих местах. Кстати, в том же Гусятине, откуда происходит краковский истукан, еще раньше был найден другой идол, очевидно, в общем и целом подобный ему, который был разбит и употреблен в качестве строительного материала при постройке гусятинской церкви, по данным В.К.Гульдмана37 и Е.Сецинского38, на рубеже XIX и XX ст. в селах Подолии было известно свыше десятка каменных фигур, которые в народе назывались «бабами». В частности, такие изваяния отмечены в соседних с Иванковцами селах Хребтиеве39 и Калюсе40.
Места находок обоих этих идолов обследованы в 1951 и 1952 гг. К сожалению, сами статуи не сохранились, но жители хорошо знают, где они стояли когда-то. В обоих случаях есть все основания предполагать безусловную увязку изваяния с культовыми объектами.
В Хребтиеве идол стоял на небольшом городище-святилище, расположенном на мысу при выходе к руслу Днестра долины, называемой Роги. Городище имеет два дугообразные вала, отделяющие мыс от основной части плато. Поперечник городища составляет около 120 м, внутренний вал проходит примерно посредине между оконечностью мыса и внешним валом. На городище отсутствует культурный слой (даже в ямах, выкопанных на площадке городища); вместо этого, на пространстве между валами, примерно на одинаковом расстоянии друг от друга, расположены круглые в плане кучи известняка, слегка задернованные сверху. Лишь по самому краю плато удалось собрать небольшое количество керамики, позволившей отнести городище к VIII–IX вв. н.э.41 Очевидно, этим же временем следует датировать и изваяние, которое здесь когда-то стояло.
В Калюсе каменная баба находилась на территории большого поселения черняховской культуры, давшем разнообразный подъемный материал (главным образом, керамику). Ситуация здесь, по-видимому, аналогична той, что оказалась в Иванковцах. По данным Каменец-Подольского исторического музея, именно калюсской бабой является каменный идол, в настоящее время пребывающий в музее. Это скульптурное изображение человеческой фигуры с хорошо моделированной головой и большим рогом в руках. По общей своей композиции оно напоминает второе иванковецкое изваяние.
Кроме того, по данным В.К.Гулъдмана и Е.Сецинского, каменные бабы имелись в с. Хоньковцы, расположенном недалеко от Иванковцев, несколько выше по Днестру (на территории Староушыцкого района), а также в нескольких пунктах Муровано-Куриловецкого района соседней Винницкой области. Таким образом, данный район Поднестровья действительно был насыщен такого рода памятниками.
В последнее время стали известны несколько новых каменных изображений древнеславянских каменных божеств в области Поднестровья. В частности, следует упомянуть идола, обнаруженного И.С.Винокуром в с.Ставчаны42. Это изваяние по своему характеру весьма близко напоминает калюсского идола и – в несколько меньшей степени – вторую фигуру из Иванковцев43.
В самое недавнее время неизвестное до сих пор каменное изображение языческого божества обнаружено в Черновицкой области. Можно надеяться, что в дальнейшем количество подобных памятников будет увеличиваться.
Изучение иванковецких идолов, таким образом, открыло новую страницу в познании древнеславянской языческой идеологии. Выясняются, в частности, ее глубокие корни: если Збручский идол не без основания датируется IX–X вв., то в настоящее время генетическая традиция его уходит в глубь времен, по крайней мере на полтысячелетия. Видимо, многоликая фигура из Иванковцев, Збручский идол и Лопушанский «Святовит» изображали одно и то же божество, которое, надо думать, занимало почетное место в славянском языческом пантеоне.
Иванковецкое святилище, возникнув где-то в период расцвета Черняховской культуры (по-видимому, около III–IV вв. н.э.), продолжало существовать и значительно позже – быть может, и тогда, когда само поселение уже прекратило свое существование. Об этом со всей несомненностью свидетельствуют находки керамики середины и втopoй половины I тысячелетия н.э. Но до эпохи христианизации оно, очевидно, не дожило, и, может быть, именно этому иванковецкие идолы обязаны тем, что их не постигла судьба Збручского идола и Лопушанского Святовита и что они, благополучно пройдя через этот поворотный этап в идеологическом развитии Руси, сохранились до наших дней на том месте, где они были воздвигнуты полторы тысячи лет тому назад.

 

Литература:

1 В.И.Довженок. Древнеславянские языческие идолы из с. Иванковцы в Поднестровье. КСИИМК, вып. XLVIII, 1952, стр. 136–142.
2 М.Ю.Брайчевский. Древнеславянское святилище в селе Иванковцы на Днестре, КСИИМК, вып. 52, 1953, стр. 43–53.
3 Кроме названных лиц в исследовании поселения в 1951 и 1952 гг. принимали участие А.Т. Смиленко, Н.В. Линка, Б.А. Тимощук, И.Л. Заездный.
4 См. предварительное сообщение М.Ю. Брайчевского («Древнеславянское святилище в с. Иванковцы на Днестре», стр. 43–53).
5 Разведочные раскопки к югу от идола были произведены в 1951 г. Они показали отсутствие каких-либо построек.
6 М.Ю.Брайчевський, Н.М.Кравченко. Дослідження ранньослов'янської культури на Україні. УІЖ. – Київ, 1961, № 3, стр. 157.
7 Э.А.Сымонович. Глиняная тара для хранения запасов на поселениях черняховской культуры. СА, XXVI, 1956.
8 М.Смишко. Раннеславянская культура Поднестровья в свете новых археологических данных. КСИИМК, вып. XLIV, 1952, стр. 69, 77.
9 В.К.Гончаров. Лука-Райковецкая. МИА, № 108, 1963, рис. 2, 8,11, 12, 17.
10 М.П. Кучера. Кераміка древнього Пліснеська. «Археологія», т. XII, Київ, 1961, стр. 1-43– 147.
11 В.В.Аулих. Славянское поселение у с. Рипнева (Рипнев I) Львовской области. МИА, № 108, 1963, рис. G, 7.
12 М.Ю.Брайчевський. Нові розкопки на Пастирському городищі АП УРСР, т. V. Київ, 1955, стр. 73–75; табл. I, рис. 11,13,14,16.
13 М.П.Кучера. Указ. соч., рис. 1, 3–4.
14 П.И.Хавлюк. Раннеславянские поселения Семейки и Самчинцы, в среднем течении Южного Буга. МИА, № 108, рис. 19, 2, 9, 10, 12.
15 М.Ю.Брайчевский. Исследование Пастырского городища в 1955 г., КСИА, вып. 7. Киев, 1957, стр. 95.
16 М.Ю.Брайчевский, Н.М.Кравченко. Дослідження ранньослов'янської культури, стр. 156.
17 Там же, стр. 157.
18 Д.Т.Березовець. Дослідження на территорії Путивльського р-ну Сумської обл. АП УРСР, т. III. Київ, 1952, стр.249.
19 М.А.Тиханова. О локальных вариантах Черняховской культуры. СА, 1957, № 4, рис. 8 (два верхние сосуда).
20 К.Hadaczek. Kultura dorzecza Dniestru w epoce cesarstwa Tzymskiego. «Materiaiy antropologicznе i archeologiczno-etnograficzne», t. XII. Krakow. 1912, tabl. VII, a.
21 А.Т.Сміленко. Про деякі датуючі речі в культурі полів поховань. «Археологія», т. VI. Київ, 1952, ст.р. 53–58.
22 Г.В.Федоров. Население Прутско-Днестровского междуречья в I тысячелетии н.э. МИА, № 89, I960, стр. 257.
23 Э.А.Рикман. Жилища Будештского селища. МИА, № 82, 1960, стр. 313.
24 См. статью А.Т.Смиленко и М.Ю.Брайчевского в этом томе.
25 Э.А. Рикман. Жилища Будештского селища. МИА, № 82, 1960, стр. 308, 309.
26 М.Смiшко. Селище доби полів поховань у Вікнинах Великих. «Археологія», т. I. Київ, 1947, стр. 118.
27 М.Ю.Брайчевський. Біля джерел слов'янської державності. Київ, 1964, стр. 188.
28 J.Kovacz. Amarosvasarhelyi оskori telep skutha-snepvandorlaskori temеto. Dolgozatok, VI. Koloszvar, 1915.
29 Поскольку сооружения, в составе которых обнаружены описываемые жернова, связаны со святилищем, возможно, использование жерновов в качестве строительного материала было связано с определенными идеологическими представлениями, относящимися к области земледельческих культов.
30 W.Holubowicz. Starozytny osrodek hutniczy, kolo Tarchalic na Slasku. DK, No 3, 1956;
Он жe. Slaskie osrodki hutnicze okresu rzymskiego. Z przeszlosci Slаska, № 5. Wroclaw –Warszawa, I960.
31 J. Kazmierczyk. Osada hutnicza w Groszowicach. D K, № 1, 1954.
32 J. Kazmierczyk. Badania archeologicziie na Opolszczyznic. КО, I, zesz. 2. Opole, 1955.
33 Г.Б. Федоров. Население…, стр. 102.
34 «Повесть временных лет», т. I. M.– Л., 1950, стр. 56.
35 И.И.Срезневский. Збручский истукан Краковского музея. ЗРАО, т. V. СПб., 1853, стр. 164.
Литература, посвященная Збручскому идолу, весьма обширна (Ф.Д.Гуревич. Збручский идол. МИА, № 6, 1941).
36 В.Щербаківський. Лопушанський «Святовид». Записки научного общества им. Т.Г.Шевченко, т. 98. Львів, 1910, стр. 147, 148.
37 В.К.Гульдман. Памятники старины в Подолии. Каменец-Подольский, 1901.
38 В. Сецинский. Археологическая карта Подольской губ. «Тр. XI АС», т. I. M., 1901.
39 В.К.Гульдман. Памятники..., стр. 300; Е. Сецинский. Археологическая карта..., стр. 294.
40 Е.Сецинский. Археологическая карта..., стр. 302.
41 М.Ю.Брайчевський. Археологічна розвідка в Новоушицькому районі Хмельницької обл. АП УРСР, т. V. Київ, 1955, стр. 176, 177.
42 И.С.Винокур, Г.Н.Хотюн. Языческие изваяния из с. Ставчаны в Поднестровье. СА, 1964, № 4.
43 См. статью И.С.Винокура в настоящем томе.
 

Рис. 1. План поселения и святилища в с. Иванковцы
1 – места находок изваяний (I – стоящее, II – лежащее, III – разбитое), 2 – территория поселения черняховской культуры

Рис. 2. Каменное изваяние I
1 – вид с юго-западной стороны; 2 – вид с северо-западной стороны

Рис. 4. Каменное изваяние II; деталь

Рис. 6. Голова разбитого каменного изваяния

Рис. 7. План раскопа I
1 – место стоящего изваяния; 2 – скопление камней; 3 – ямы

Рис. 8. План северной части раскопа I
1 – верхний горизонт глиняной обмазки; 2 – нижний горизонт глиняной обмазки; 3 – ямы от столбов; 4 – ямы

Рис. 9. План западной части раскопа I: 1 – ямы; 2 – место изваяния, сохранившегося в стоячем положении

Рис. 10. План восточной части раскопа I:
1 – ямы, 2 – жернов; 3 – камни; 4 – обожженная обмазка

Рис. 12. План раскопа III у разбитого изваяния:
1 – место нахождения разбитого изваяния; 2 – скопление камней; 3 – жернов; 4 – скопление глиняной обмазки

Рис. 13. Остатки печи нa pacкoпe III

Рис.14.Остатки печи на раскопе III (план).
1 – камни; 2 – обмазка; 3 – жернов

Рис. 15. План раскопа II в восточной части поселения
1– остатки обмазки; 2 – ямы; 3 – очертания современной ямы

Рис.16. План и профиль ямы на раскопе II
1 – остатки обмазки

Рис. 18. Образцы столовой посуды

Рис. 19. Изделия из глины – фрагменты столовой посуды и подвесных светильников, пряслица

Рис. 21. Металлические предметы и костяной гребень
 

 

Брайчевский М.Ю., Довженок В.И. Поселение и святилище в селе Иванковцы в среднем Поднестровье / История и археология Юго-Западных областей СССР начала нашей эры. – М. – МИА – 1967 – № 139. – С. 238-262.

 

Руський варіант статті

 

http://www.svit.in.ua

 

До розділу